Все счастливые бизнесмены похожи, и несчастные тоже. По данным наших закрытых опросов, в среднем каждый 7 владелец (около 14%) среднего бизнеса в России (выручка до 2 млрд руб.) подвергался той или иной форме рейдерства.

С каждым годом число таких компаний растет минимум на 12%. Данные FightRaids перекликаются с оценками Национального антикоррупционного комитета, согласно которым ежегодно в России происходит до 700 тыс. рейдерских захватов.

Fightraids

При сохранении темпов примерно через 7 лет в сегменте среднего бизнеса в России почти не останется компаний, которым удалось избежать атак.

По оценке FightRaids, шансы оказаться жертвой рейдеров возрастают в несколько раз по достижении бизнесом символической отметки в 1 млрд руб. выручки в год.

Дважды испытав на себе все трудности, связанные с потерей бизнеса и борьбой за возврат отнятых компаний Akkord (2014) и SDI Group (2019), познакомившись в Великобритании с другими бизнес-эмигрантами из постсоветских стран, главным образом из России, я пришел к выводу, что все эти наши эпизоды имеют в себя гораздо больше сходств, чем различий.
Братья по безоружию
Почти все жертвы рейдерских захватов в России, с которыми мне довелось общаться, сталкиваются с безразличием, а чаще всего с коррупционной заинтересованностью со стороны судей, чиновников, представителей госведомств и органов правопорядка, призванных оберегать и защищать права законных владельцев. Оказавшись один на один с рейдерами, собственники бизнеса впадают в замешательство, теряют время, не могут построить стратегию защиты, создать рейдерам элементарные препятствия, допускают грубые ошибки.
Чего хотят рейдеры
Прежде всего охотники за чужим бизнесом стремятся перехватить контроль над операционной деятельностью атакуемой компании, для чего прибегают к подделке или уничтожению правоустанавливающих и других документов, подкупу генеральных директоров и значимых наемных сотрудников, препятствуют их смене, вменяют непосильные долговые обязательства через арбитражные суды. Однако в последнее время в России рейдерские атаки все чаще носят откровенно криминальный характер, участились случаи силовых захватов компаний, фабрикации уголовных дел против собственников, их незаконные задержания и помещение под арест.

Чаще всего целью рейдеров оказывается банальное хищение или распродажа имущества компании. В редких случаях, когда речь идет о высокодоходном бизнесе, усилия рейдеров направлены на принуждение собственников к отказу от права собственности для самостоятельного распоряжения активом или его перепродажи.
Правозащита для бизнеса
Чтобы помочь коллегам по цеху и несчастью, я в партнерстве с другими российскими бизнесменами учредил в Великобритании специальную правозащитную структуру – Центр прозрачности бизнеса и противодействия рейдерству. Его цель заключается в оказании всесторонней консультационной поддержки предпринимателям-жертвам рейдеров из стран СНГ.
Как мы помогаем
Прежде всего необходимо вернуть или восстановить правоустанавливающие и бухгалтерские документы, банковские ключи, обеспечить прямое физическое управление компанией, заменить нелояльных сотрудников в руководстве.

Для выполнения этих задач необходимо придать факт рейдерства (особенно в случае коррупционного сговора) максимально широкой огласке через публикации в СМИ, сообщения в социальных сетях, создать скандал, подключить к PR работе общественников и правозащитников, привлечь внимание максимально широкого круга официальных ведомств и инстанций, профсоюзных и общественных объединений, поднять вопрос на самый высокий уровень, обратиться с открытыми письмами и заявлениями в высшие органы власти, в Администрацию Президента, в аппарат Председателя Правительства, к конкурирующим руководителям силового блока.

На первом этапе все усилия сводятся к тому, чтобы испугать рейдеров шумом, будущими трудностями и расходами и вынудить отступиться от исполнения преступных замыслов. Такая работа может напугать случайных людей, но не профессиональных рейдеров и тем более конкурентов, обладающих богатыми связями среди высокопоставленных лиц.

Также требуется перекрыть захватчикам доступ к бухгалтерии, работе с партнерами и контрагентами. Вместе с тем нужно организовать юридическую защиту интересов в гражданских и уголовных судах. Взяться за выполнение таких панов способны квалифицированные специалисты в области гражданского и уголовного права, кризис-менеджеры и PR специалисты. Разумеется, ни один неспециальный бизнес не располагает таким штатом и не умеет самостоятельно координировать его усилия.
Международное направление
К сожалению, нашими противники – это чиновники и бизнесмены, обладатели столь высокого положения и связей на уровне руководства собственных стран, что любые домашние инстанции оказываются против них бессильны. В таких случаях необходимо выносить противостояние в публичную и официальную международную плоскость, хотя по мере закрытия России, например, международное давление как инструмент защиты жертв рейдерства становится все менее эффективным. Другое дело, что рейдеры из высших кругов часто владеют ценными зарубежными активами и ревностно относятся к любым ограничениям, принятым в их адрес. В таком случае нужно прибегнуть к поддержке зарубежных журналистов, функционеров и официальных лиц, правозащитников, политиков, общественных и религиозных лидеров, чтобы вынудить захватчиков к диалогу.
Больше, чем рейдерство
Дважды столкнувшись с рейдерами самого высокого эшелона, наблюдая аналогичные случаи, я пришел к выводу, что вопреки распространенным стереотипам покушение на чужой бизнес вовсе не обязательно выглядит как вооруженный налет с подделкой учредительных документов. На самом деле речь идет о коррупционном сращивании бизнеса и преступников во власти.

Зачастую вторжению предшествует открытое давление со стороны различных проверяющих, контролирующих, налоговых и силовых структур, инспирированное заказчиками. Они создают невыносимые условия для ведения бизнеса, а затем предлагают решение всех проблем. Их целью становится либо установление неформального контроля над бизнесом ради получения прибыли, либо получение регулярных процентных отчислений. В 90-хх это называлось «крышеванием», только вот роль крыши исполняли криминальные авторитеты, место которых сейчас заняли люди в дорогих костюмах и часах, на служебных авто с мигалками.

Типичное рейдерство стало не единственным и далеко не самым удобным способом извлечения выгоды из чужого бизнеса и применяется лишь тогда, когда беседы и уговоры перестают действовать, как было в моем случае.

В результате владельцы бизнеса добровольно, ради получения нерыночных преимуществ, или вынужденно, под угрозой потери актива, включают в него неформальных покровителей: высокопоставленных чиновников и силовиков.

Ситуация такова, что на высшей иерархической ступени, которую занимает особо крупный бизнес, суверенитет и независимость полностью или частично потеряны. Иными словами, любой многомиллиардный бизнес, исключая госмонополии, которые и так принадлежат государству, фактически уже не является частным.

Первоначальный собственник бизнеса в лучшем случае выступает в роли автономного ТОП-менеджера с широкими полномочиями, а в худшем, в роли номинала, Зицпредседателя Фунта. В любом случае он вынужден и обязан делиться, а в случае сепаратизма, рискует лишиться не только компании, но и свободы.

Масштабы сращивания коррумпированных чиновников и крупного бизнеса столь велики, что речь идет о его необъявленной «национализации», потере суверенитета, размыванию идейных основ предпринимательства.